Дама, которая танцевала
На пероне пустого вокзала
Фокстрот,
Каблуками играла, нервно воздух глоталa,
И, потоки безвременья в прах рассекая,
Улыбалась и падала,
И завывала
От боли, от счастья, от горя, от музы,
От времени, горькой, тяжелой обузы.
И все не хотелось, и все претерпелось
Казалось, что всё!.. и снова с начала.
Она не смотрела кто рядом, кто нет
Казалось, что вот!.. и музыка в зале
повторяла старый, но новый куплет.
И было так близко, и было так низко,
Так страшно, так горько
(Слезами потоки смывали с лица устаревшие строки),
И было так жутко, и было так мерзко
Сквозь жизни, сквозь стены пробилась артистка.

И вот она здесь, у подножья перона,
Внутри уходящего псевдо-вагона.
Она танцевала, слезы глотала
И что-то в бреду просебя напевала:
"Забытая, старая, нищая грусть,
Я тебя не боюсь, я тебя не боюсь..."

Когда из вагона выходили тени,
Они задевали её, не хотели,
Чтобы снова она танцевала фокстрот,
Слишком старая, это ей не идет.

Утихала музыка, свет и рампы.
Уходили люди из опустевшего зала.
Нет фокстрота, нет дамы, которая танцевала
На пероне жизни, сцене вокзала.

Я не хочу, чтобы вы надо мной издевались,
Душу мою из груди вырывали нещадно.
И беспощадно глядели в глаза и смеялись,
И исчезали, когда мне так нужно, чтоб вы были рядом.

Не уходите, останьтесь, прошу вас.
Мне так морозно и боязно думать одной.
И уходящий в другом направлении поезд,
Будет лететь без оглядки железной стеной.

Вы помолчите, когда станет сыро и тесно
В этом огромном, безудержном мире любви.
Я ухожу, оставляя для вас своё место,
Но никогда не скажу почему были выбраны Вы...

Не привлекает меня больше океан с его приливами и отливами, бесконечным песком с ракушками и холодным ветром, от которого невозможно никуда укрыться. Только бесконечное небо над этой голубой тяжелой от соли водой очень манит своими воздушными облаками и насыщенными закатами. Оно плачет, напоминая о себе, потом согревает огненным солнцем. Ходишь по кромке океана босыми ногами, боясь наступить в воду под небом-крышей и осознаешь, что ты лишь маленькая песчинка в этом загадочном мире.

Ещё приплыло много кораблей с открытыми парусами и разноцветными лампочками. Их в городе 36  на празднике Армада, и много туристов, которые говорят на всех языках мира. Как жаль, что люди разругались, строя Вавилонскую башню.. очень смущает чувство непонимания кого-то. Но зато как красивы языки, в каждом есть что-то прекрасное.

Мне  всегда очень везло на хороших людей, они меня постоянно окружают, где бы я не находилась.

Хотела только сказать, хорошо, что есть японская кухня, иначе я бы умерла с голода...